Белорус осторожен, предусмотрителен, он все делает с прикидкой и оглядкой. Поэтому и от перестройки Беларусь пострадала меньше, чем Россия, и от социализма взяла все, что могла. Да и сейчас по темпам роста производства на первом месте в СНГ. Так же, как и по социальной защищенности населения. Пенсии и зарплаты постоянно индексируются и выплачиваются без задержек. И все это без нефтедолларов, без собственного сырья, без заокеанских кредитов, за которые будут расплачиваться будущие поколения. A все потому, что не читают книжек в общественном транспорте, а смотрят по сторонам, прикидывая, туда ли их везут, куда им надо. Поэтому и президент у них — свой мужик, такой же цепкий и хитрый, а не какой-нибудь малахольный профессор. Как можно ходить на работу, если тебе месяцами ничего не платят — белорус, в отличие от русского, не понимает. Объяснить ему это никто не сумеет. Даже Лукашенко. Терпеть можно с зарплатой и с запасом в погребе на родительских сотках. Практически весь рабочий класс корнями еще в деревне. Выходные, благо их бывает теперь много, они пашут на приусадебных участках. Интеллигенция в основном уже отряхнула землю со своих корней. Поэтому ей труднее, она не насладилась полной свободой от государства, как в России, и по советской привычке все еще требует. Поэтому тяжеловато-отеческая, но все еще чего-то дающая рука президента кажется им скупой и деспотичной. Но те, которые что-то стоят, находят спрос, и за границей и на многочисленных совместных предприятиях.
Президент не ленится появляться на телеэкране, регулярно подзаряжая доверившийся ему электорат. Моя мама, например, не может успокоиться и заснуть, пока не увидит Лукашенко. Так что в наше время президент — это еще и психотерапевт. Влияние сильной личности многократно возрастает в смутные времена. Эти времена и призывают ее к власти. На нее проецируются все надежды и упования. Именно наши надежды и создают ей сияющий ореол — харизму. Именно наши надежды и делают ее богом. Кровавые жертвы, которые мы с готовностью приносим, доказывают, что мы все еще язычники, а грозный и жестокий Пepyн — все еще наш подлинный бог, и уж никак не Иисус, жертвенный и всепрощающий. Христианство, как и культура в целом, всего лишь лакированная поверхность, лицемерное желание выглядеть лучше, чем мы есть, а наши подлинные верования все так же темны и жестоки, что доказывает и двух-тысячелетняя история христианской цивилизации. Сила, явленная в разных формах и обличиях, — наша единственная вера, увлекающая то к созиданию, то к разрушению.
Весь рассказ -
http://magazines.russ.ru/druzhba/2001/8/lipn.html![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
